![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
http://exlibris.ng.ru/lit/2009-07-09/5_
Поздравляю и желаю многие лета счастливой жизни!
http://www.litrossia.ru/2009/26/04306.h
Сработало, как я и планировал. Оскорблённые ценители рвут лифчики на своих волосатых грудях и брызжут пеной.
По проезжей части со всех сторон шли пьяные шатающиеся выпускники и выпускницы с нечеловеческими выражениями на лицах. Толпа кричала:
ЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ
Порой в общем вое можно было разобрать - Пошёл ты на хуй!
За этим следовал грохот пивных бутылок, разбиваемых о стёкла и корпус автомобиля.
Выйти из машины было равнозначно самоубийству. Несчастные прятали лицо в ладони и шептали: выхода нет. это Ад!..
вот так красиво
вот так весело
вот так дружно
зомби ползёт...
он выжил... выжил?..
когда взошло солнце...
это упырь
а это поэт
Закончил статью о Сергее Есенине для коллективного сборника. Работая над текстом перечитал все стихи Есенина и множество материалов по его биографии. Поразительно, сколько совпадений с моей собственной жизнью.
Неразбериха в личных отношениях, постоянное двоежёнство, дезертирство, мессианство и язычество, при том трогательная забота о своих близких, любовь, тоска по верности, ответственность, поиски правды, социальный протест...
Только двусмысленные отношения Серёжи Есенина с Толей Мариенгофом нужно оставить за скобками - никаких аналогий.
Но есть пара принципиальных отличий.
Первое, конечно, у меня нет и близко той гениальности, которая оправдывает всю сумятицу твоего быта перед судом истории.Кто я? Так. Подельщик, лицо второго плана.
И второе. Есенин ушёл в тридцать. По законам жанра. Всё сделал правильно. Живёшь быстро - умри молодым.
Я задержался уже на шесть лет. Оттого собственная жизнь кажется мне чересчур затянувшимся послесловием...
Вчера встретился с человеком, который был мне если не другом, то очень хорошим знакомым много-много лет назад. Теперь он функционер Единой России в одном из регионов. Я надеялся, что воспоминания юности будут для нас важнее политических разногласий, надеялся, что он не очень серьёзно относится к этой своей позиции, надеялся...
Господи, что стало с чистым и умным юношей?!.
Они не люди. Это исчадия Ада!
Я спросил его в самом конце нашей встречи, отчаявшись хоть что-то ему объяснить:
Ты хоть в Бога веруешь?
Он ответил: я верю в стратегию двадцать-двадцать.
Боже, храни Россию!..
Новый роман поступил в продажу. Есть во всех "Буквоедах", "Москве" и ещё где-то обязательно должен быть...
И вот сижу я и думаю: как это я раньше не заметил, что она негритянка и на шестом месяце беременности?
А сижу я в турецкой бане, одетый, как полагается, то есть, голый. И вместе со мной сидит приличное общество: деятели культуры и искусства. И все одеты, как полагается. То есть, голые.
И тут в клубах пара входит Михаил Боярский. Он тоже голый. Но в шляпе. И шарфе «Зенит».
P.S.: Оказалось, сон был к тому, что нацбеста нам не дадут.
Едем дальше. Это становится интересно.
За 26 минут записи Курицын умело распял меня за социалистические убеждения, вбил десяток гвоздей в руки и ноги, обозвал гопником. И всё это пока я охуевал, не понимая, что происходит. Поделом мне. Нехуй расслабляться, кругом враги.
А ведь говорил мне Захар: они будут использовать нас как мальчиков для битья. Захара поколотить не проканало, а я подставился и теперь ага.
Риторика Курицына была, собственно, не нова: все наши идеи это "шариковщина", взять все и поделить - это мы уже проходили. Нельзя отбирать у богатых их тяжелым трудом заработанные олигархические капиталы. Мои книги - призыв к экстремизму и социальной вражде. И т.д. Под конец выбил у меня признание, что я сам-то живу на чёрную зарплату! А, значит, виноват не меньше Прохорова. То есть, знак равенства между чубайсами, спиздившими у народа все его богатства и любым клерком, который получает "в конверте", чтобы прокормить семью, так как другого выхода ему не оставили. И намек - посадить всех и всегда есть за что, но первым посадят тебя, а не Абрамовича...
Оно и правда.
Оно и ладно. Эту философию уже изложили до Курицына всякие авены. Ничего нового.
Меня другое удивляет.
И ты, Брут?
Я не ожидал такой агрессии, потому что, в наивности своей, считал Курицына "нашим", раз он писатель и маргинал. А тут такая канделаки получилась.
Хотя, может, лично ко мне Курицын враждебных чувств не испытывает. Не обиделся же он, в самом деле, на то, что я обошёл его в премии Топ-50? Хочется верить, что эти глянцевые игры такому старому волкУ, как Курицын давно глубоко похуй.
Он ведь признал, что "Таблетка" - пока лучшая в художественном отношении книга на тему "офиса". И первую мою книгу, "Радио Fuck", Курицын издавал в АСТе.
Так что вроде и не враг.
Однако же матвиенковские деньги, зарплату на Пятом, надо отрабатывать - мочить левых протестантов. Он и отработал.
Вот же чёрт - вспомнил я и хлопнул себя по лбу - Курицын ранее поднял кучу бабла трудясь в предвыборном штабе матвиенки! А я его за "нашего" считал... да...
Стал лёгкой добычей. Это жаль.
А вообще похуй. Собаки лают, караван идёт. Про Курицына же некоторое стало ясно, одной иллюзией меньше.
И вообще. Гламур гламуром, шутки шуточками, а расслабляться нельзя. Кругом враги. И они действительно - ВРАГИ.
И Курицын - враг.
http://www.sobaka.ru/index.php?path=pho
Писатель Садулаев рассказывает о том, как ровно 20 лет назад он понаехал в Ленинград-Петербург, и что из этого вышло.
http://www.sobaka.ru/index.php?path=pho
Писатель Садулаев обращается к ведущим - Ксении Собчак и Михаилу Шацу - с нетактичным предложением прямо здесь и сейчас скрепить его интимную связь с Петербургом, использовав для этого символ города и его самую популярную обитательницу - собственно Ксюшу.
http://www.sobaka.ru/index.php?path=pho
Шац выступил в роли законного представителя Ксюшы. И мы договорились. На ритуальный поцелуй (ручки).
http://www.sobaka.ru/index.php?path=pho
А теперь, вперёд. Друзья вместе со мной посмеются. А враги, давайте, опустошайте свои желчные мешки и ядовитые железы.
Мы победили в премии Топ-50, номинация литература.
А ну-ка, салаги, стройся!
На день заехал в Москву. Участвовал в литературном семинаре журнала "Воп.Ли" под патронажем фонда Филатова. Потом мы с Захаром Прилепиным пошли пить. А ещё потом к нам присоединился Сергей Шаргунов, но пить не стал, а потащил нас в театр Кабаре.док, где автор и артисты читали поэтическую пьесу лучшего пролетарского поэта современности Всеволода Емелина.
От Емелина мы были в полном восторге. Кричали, хлопали, топали ногами, впадали в экстаз.
Слава и победа Вс.Емелеину!
Ладно, давайте просто, по-человечески. Не читал ничего – можно о погоде поговорить. О политике. Можно навести на меня личную критику: дескать, видел тебя случайно на улице, или на фотографии, и нос твой мне не приглянулся – что это за нос? Картофелина!
Хорошо, поговорим о носе.
Зачем же о литературе говорить? О моей литературе? И суждения выдавать – писатель я или нет. Настоящий или генетически модифицированный. Где у тебя анализатор, коли ты ни единого текста не осилил? Жопой чувствуешь? Ага.
Если ты, приятель, жопой мир воспринимаешь, то ты в неправильный журнал попал. Ты иди в другие журналы, есть для тебя наверняка специальные сообщества.
Невежество это. Не потому невежество, что «беспомощных опусов» моих не читал: опусов много в миру, и помощных, и бес, всех не перечтёшь, жизни не хватит. Есть ведь тьмы и тьмы очевидно хорошей литературы, которой ни ты, ни я не читали. Невежество в том, чтобы делать категорические заключения, будучи совершенно не знакомым с предметом.
Надоели мне. Хулителям своим и поносителям заявляю: прочтите сначала. Не говорю уже роман или какой целый сборник. Прочтите хотя и одну вещь, сущую безделицу: вот, «Смерть Мерчендайзера», например. И скажите, не кривя душой – много ли вы знаете в литературе таких безделиц? Можете ли вы, или знакомые ваши, написать такую малость, да левой ногой, в перерывах между фотосессиями и интервью, раз уж я, по-вашему, такой продажный порнограф?
И кто тут писатель? Кто – тут – Писатель?!!
Прочтите же и покайтесь. Покуда я жив и могу отпустить вам грехи ваши. Просите прощения, и я прощу оскорбления ваши, сотворённые от невежества.
Или умолкните навсегда.
А я устал и отправляюсь спать.
Но я постоянно забываю, что «френд» в Живом Журнале – не то же самое, что друг. Поэтому размещаю заметки личные, рассчитанные на дружеское восприятие. Как, например, ироничные сообщения о моих фотосессиях и интервью для глянцевых журналов. Мои близкие знают о том, как я на самом деле отношусь к этим мероприятиям. Мне бы и в голову не пришло, что для кого-то это выглядит как бахвальство и нарциссизм. Однако комментарии к последнему посту вынуждают меня дать детальное объяснение своих взглядов, если они кому-нибудь интересны.
Мне не нравится фотографироваться. До того, как СМИ стали проявлять ко мне некоторый интерес, я фотографировался только на документы, по крайней необходимости. Нет, была одна полупрофессиональная фотосессия. Лет десять назад, когда я занимался рок-музыкой, мы делали коллективный портрет группы для обложки альбома. В других случаях я старался бежать от объективов, даже если снимали друзья и родственники. Не потому, что я, подобно дикарю из анекдота, считаю, что фотограф может украсть душу человека (хотя…). Просто не вижу особого смысла запечатлевать и тиражировать вид своей бренной оболочки.
Когда я занялся литературой, то фотографироваться для публичных целей мне захотелось ещё меньше. По соображениям чисто прагматическим. Если поместить на обложку моей книги фотографию автора в полный рост крупным планом, боюсь, это не поможет её распространению. Напротив, может помешать.
Это не кокетство. Я едва ли являюсь человеком скромным. Я просто рационален. Мне известны свои сильные и слабые стороны. Я считаю себя человеком умным, очень умным. Иногда я даже считаю себя весьма талантливым в работе со словом. Я могу быть до некоторой степени харизматичен, особенно, когда провозглашаю идеи, в которые глубоко верю. И обаятелен в общении с людьми, особенно, когда нетрезв.
Но внешность имею весьма посредственную. Это факт. Я не расстраиваюсь – что Бог дал, то дал. Возможно, в этом даже есть смысл: говорят же, что бодливой корове Бог рогов не даёт. В определённый период жизни меня характеризовал гипертрофированный интерес к противоположному полу. Я и со своей невзрачной внешностью нагородил проблем в отношениях и испортил судьбу хорошим женщинам, имевшим несчастье повстречать меня на своём жизненном пути. Страшно даже представить, как быстро я израсходовал бы себя и сколько разрушений принёс, если бы природа наградила меня красотой и привлекательностью.
Лет в 15 я переживал из-за своей внешности и из-за того, что не нравлюсь девочкам. Но уже давно проблема в таком ракурсе меня не беспокоит. Я просто понимаю. И делаю тактические выводы. Один из которых: красивая внешность – не мой конёк.
Кроме того, мой внешний облик, возможно, не вполне соответствует внутреннему содержанию. И моим литературным образам, как следствие. Свидетельством тому отзывы некоторых искренних читательниц, которые были очарованы, прочитав мои тексты. И разочарованы, раскопав в интернете мои фотографии. Похоже, в их представлениях я должен был выглядеть изящно и благородно, как поэтические описания и метафоры в моей книге. А увидели они рыхлого крупного мужчину с грубыми и простонародными чертами лица.
Для справки: зубов у меня всего 16 вместо положенных человеку 32-х (чёрт, я панда!). При росте в 185 см мой вес более 100 кг, причём довеском идет не развитая мускулатура, а пивное пузо. И так далее.
Ещё раз говорю, на этот раз для настоящих друзей и подруг: это не кокетство. Это реализм. Я определённо особь мужского пола, мне не свойственны иллюзии, благодаря которым каждая женщина, при любом росте и весе, с любой внешностью, считает себя красавицей, или, как минимум, симпатичной. И я не против: это необходимый женщинам механизм психологической компенсации, без которого продолжение рода было бы затруднительно. Но я мужчина. Согласитесь, с моими данными глупо пытаться сделать карьеру в модельном бизнесе. Я и не пытаюсь. Я занимаюсь литературой, в том числе, потому, что полагаю – внешность не главное для писателя.
Для писателя главное – это его тексты. Романы, повести, рассказы, эссе.
Почему же я фотографируюсь...<вырезано цензурой, чтобы не волновать читателей с больной фантазией>..? Хорошо, переходим к апологии этого аспекта публичной деятельности.
Вы написали текст. Как вам кажется, достойный издания и прочтения как можно большим количеством людей. В современных реалиях для этого вы должны обозначить свой текст и себя в информационном пространстве, донести сообщение до широкой публики.
В идеальном мире пропагандой литературы должна заниматься литературная критика. Да, литературная критика должна заниматься пропагандой литературы. Об этом у нас напрочь забыли. Критики много пишут о том, что на них лежит ответственная миссия разметить литературное пространство, помочь читателю и специалисту ориентироваться в литературном процессе. И размечают. Вернее, помечают. Тем же ровно способом, которым четвероногие из рода псовых помечают свою территорию: поднимают ногу у любого предмета, возвышающегося над уровнем земли и прыскают на него сильно пахнущими экскрементами.
И не думают о том, что усердно пилят сук, на котором сидят. Чтобы размечать литературное пространство, нужно, прежде всего, чтобы это пространство было. Литературное пространство существует, когда писатели пишут, а читатели читают. И критики современной литературы должны пропагандировать современную литературу: то есть, отмечая недостатки, в общем знаке всё же рекомендовать писателям писать, а читателям – читать, соответственно. Конечно, не всем и не всё. Но хотя бы кому-нибудь и что-нибудь. Иначе нужно закрыть весь проект литературы.
Когда читаешь современных критиков вывод один: только это и стоит сделать. Всё закрыть, прекратить издавать эти пошлости и графоманию и отправиться на фабрики собирать пылесосы. Едва ли не любой писатель, если примет близко к сердцу критику своих произведений, должен тут же бросить это дело, подшиться, закодироваться, никогда больше не садиться за письменный стол. А читатель, просматривающий разделы литературной критики в СМИ, должен сделать логический вывод: всё такое говно, прости Господи, что читать нечего, читать ничего не стоит. И включить телевизор, где футбол и дом-два.
Так что, литературная критика вам нисколько не поможет найти дорогу к читателю. Современная литература существует только чудом, вопреки стараниям критики извести её под корень.
Но почему же глянец? Ведь есть специализированные уважаемые литературные журналы! Действительно, почему? Думаем дальше.
Для того чтобы вызвать интерес к своему творчеству, вы можете попытаться опубликовать свои тексты в «толстых» литературных журналах, которые печатаются на плохой газетной бумаге и совсем без картинок. Если повезёт, если ваша эстетическая позиция совпадает с таковой у редакции, ваше произведение опубликуют. Только тираж журнала будет 2-3 тысячи экземпляров на всю Россию, и то не факт, что его прочтёт столько же человек, и что в нём прочтут именно ваш текст. Если вам опять «повезёт» то ваше творение прочтут критики, которые – см. выше.
И тут вдруг вам звонят или пишут из условного мужского журнала «Денди-стайл». Предлагают взять у вас интервью и сфотографировать вашу небритую образину. Можно гордо отказаться. Невзирая на то, что тираж мужского журнала больше ста тысяч экземпляров, и он лежит в каждом киоске по всей стране. Наплевав на то, что именно из этого журнала о вашей новой книге может узнать потенциальный читатель в Самаре. Всё равно отказаться. Чтобы не профанировать высокое искусство – ведь интервью разместят по соседству с рекламой трусов и часов.
Лучше сдать поле боя противнику. Пусть будут одни трусы и часы, и статьи о трусах и часах, а о том, что есть такая ли-те-ра-ту-ра, пусть и не узнает никто.
Так что можно не давать интервью. Как это делал (раньше) Виктор Пелевин. И не давать себя сфотографировать, как это делал (раньше) Виктор Пелевин. А если фотографироваться, то только в тёмных очках. Как Виктор Пелевин (раньше).
И я даже не буду о том, что Виктору Пелевину посчастливилось застать другую волну, и в сегодняшнее информационное пространство он вкатился уже как данность, без интервью и эфиров. Что если бы он начинал сейчас, то и ему пришлось бы играть по правилам. Что сейчас даже он, хотя вроде ему это и не нужно, даёт интервью и фотографируется без очков – возможно, по условиям контракта с издательством. Я не буду об этом.
Просто в моём случае скажут: вот, он даже в этом подражает великому и ужасному Виктору Олеговичу! А я, признаться, подустал от незаслуженно приписываемого мне почётного статуса продолжателя дела Пелевина. Господа и товарищи, Виктор Олегович, слава Богу, жив и здоров, так что он сам себя продолжит! Садулаев занимается своим огородом, возделывает свою маленькую делянку. Вы бы хоть у самого Пелевина спросили, считает ли он кого-нибудь своим продолжателем?
Значит, интервью. Интервью – это возможность высказаться, рассказать о своих жизненных и творческих установках, самостоятельно. Иначе за тебя это сделают критики, которые считают себя естественными врагами любого писателя. Я не думаю, что моё мнение по какому-либо вопросу имеет особое значение, но, отвечая, я использую шанс заинтересовать читателя самим ходом своей мысли, способом своего мировосприятия. Так что он, может быть, возьмётся читать мою книгу. А тогда уже мы поговорим с ним тет-а-тет. Такова моя цель.
Конечно, интервью тоже бывают разными. Журналист в интервью призван быть транспарент-медиа, прозрачной средой. Но зачастую у него свои цели и задачи. Больше всего я люблю письменные интервью: получаешь по электронной почте список вопросов и пишешь свои ответы на них. Если вопросы хорошо сформулированы, это и будет беседа, живая и непосредственная. Я не ритор, не оратор, мне удобнее работать с печатным текстом, когда я вижу каждое предложение от заглавной буквы до точки в конце. Однако журналисты часто хотят встретиться и «поговорить». Тогда они, конечно, могут вырвать фразы из контекста, скомпоновать по своему усмотрению. В результате вы не узнаете ни своих мыслей, ни своих слов. Такая у них работа. У вас свои цели, у них свои. Поэтому, интервью – всегда поединок, кто кого.
И всё равно это лучше чем ничего. После недавнего интервью собеседница предупредила меня: материал не будет ни хвалебным, ни даже комплиментарным. Я махнул рукой: главное, чтобы не был скучным.
Ладно, разговор. Ведь слово – наша профессия. Но причём тут картинки? По мне, если честно и откровенно, было бы предпочтительнее, если бы читательская публика вовсе не знала меня в лицо. Хорошо моим товарищам Прилепину, Елизарову и Шаргунову, которых природа помимо писательского таланта щедро одарила ещё и мужской красотой. Увидит портрет читательница и, пожалуй, направится прямиком в книжный магазин за последним творением такого интересного мачо, и любая критика будет ей нипочём, она даже и читать критику не станет.
Со мной другая история. См. выше, я всё рассказал и про вес, и про зубы.
Недавно я сетовал своему издателю, что, мол, раньше всё было иначе, и кому какое дело как выглядел Салтыков-Щедрин? Ан, нет. Издатель уверил меня, что публику это всегда интересовало: только возможности полиграфии были не те, что сейчас. Но беспокоиться не стоит. Просто принять. В конечном итоге важны тексты. Иосиф Бродский был красавец и франт, а Осип Мандельштам невзрачный шпендик. И тот и другой остались в литературе большими поэтами.
Вы уж простите меня за громкие имена, я себя ни с кем из великих не сравниваю, просто о невеликих мне вовсе ничего не известно; как и вам, наверное.
Глянцевый журнал – он такой, он с картинками. Больше половины информации об окружающем мире человек получает от зрения, и глянец это учитывает. Читатель хочет видеть, кто с ним говорит и о ком с ним говорят. Это его право. Ну, а если рожа крива – на фотоаппарат неча пенять. Какой есть, такой и сгодишься.
Фотографы – милые и интересные люди. Они зарабатывают свой хлеб. И занимаются своим творчеством. Я не указываю им как меня фотографировать. Они ведь не указывают, как мне писать.
Есть претензия, что внимание СМИ неравномерно распределено на пишущую братию. Есть, мол, серьёзные и хорошие авторы, которых масс-медиа не жалует. Может, и есть. Действительно, всего несколько лиц и имён писателей своего поколения мы встречаем в периодике регулярно. И Садулаев далеко не в первом ряду, но тоже присутствует, возможно, и преувеличенно относительно размера своего дарования. Я тщу себя надеждой, что авансом: ещё вырастет.
И тут надо понять, что СМИ скованы своим форматом. Только прекрасного текста бывает недостаточно. Нужно, чтобы герой материала демонстрировал способность к нетривиальным суждениям и ярким поступкам. Сложно сделать интересную статью о домашнем мыслителе.
Вот у меня с ТВ роман не сложился. Нетелегеничен. К тому же на ТВ нужно говорить без пауз. Если делаешь паузу – у тебя сразу отключают микрофон. Делать паузы в речи имеют право только президент и премьер-министр. А я не могу без пауз. Для меня в промежутках между словами – самое главное послание слушателю. Ну, так я и не расстраиваюсь. Я шучу: в нашей стране после профессиональной смерти все – министры, писатели, музыканты – попадают в ящик. А я, значит, ещё живой.
Можно, говорят, укрыться в башне из слоновой кости, посвятить себя чистому искусству, бежа тщеты и суеты. Только не вижу я никакого примера. Мой бывший друг (теперь – только френд) за несколько лет в литературе издал 1 (одну) книгу своих рассказов. Потому что он пишет медленно. Ну что же, у каждого своя скорость. Да, рассказы он пишет медленно. Зато быстро пишет посты в ЖЖ, где обливает помоями современников. Бывает, по нескольку постов в день. Чаще всего, этих самых современников не читая. Зачем их, в самом деле, читать? Чтобы осудить коллегу и пригвоздить к позорному столбу, читать его вовсе не нужно. Достаточно перепостить самую злобную статью какого-нибудь критика, который сам тоже ничего не читал, кроме статьи другого критика, который вроде бы читал сокращённый журнальный вариант, «по диагонали». Когда-то этот френд вышел из нашего клуба, заявив, что ему претит всякая социальная и идейная борьба: он намерен посвятить себя чистому творчеству. И что же? Плодов его чистого творчества как-то пока не видно, зато свой талант он употребляет на смертный бой с несчастными коллегами по цеху. Не захотел бороться с гидрами и великанами, так бегает по комнате с тапком и давит тараканов.
Тому премию дали незаслуженно, этого зря печатают. А ведь и сам две премии получил, весьма для серьёзного автора почётных. И сколько ещё премий ему нужно за одну книгу? Все премии отдавать ему одному, до скончания века? Написал бы что ещё, так напечатали бы. Или издатели должны без конца одну его книгу переиздавать, в разных переплётах, да с иллюстрациями?
Смотрю я на эту башню, материал щупаю и сомневаюсь: кость то она кость, только слоновая ли?..
Выдерживаю график, как и говорил: фотосессии каждый месяц. Мартовская была для "Собаки". Для Аэрофлота апрельская фотосессия.
Я передумал нанимать специального человека, чтобы он работал моим лицом. Дочка говорит, что я не страшный и совсем не старый. Только немного толстый.
Так что, до встречи за облаками!
