Никогда больше не буду пить самбуку. Особенно, с водкой. И закуривать это дилогию послесловием анаши.

            С какого-то момента я уже ничего не помню. Ещё помню: я иду, уже далеко от дома и в противоположном направлении. Двигаюсь нелинейно, нет. Но курс выдерживаю: иду по азимуту строго на север.

            Всегда, когда я теряю внешнее сознание, я иду на север. Там Гималаи.

            Учитывая, что я живу в долине рек Инд и Ганга.

            Правильно – Ганга, а не Ганг. Ганг – это какая-то банда, gang.  

            Когда я умру, прошу моё тело сжечь, а пепел развеять над Гангой.

            А живым заграницу я не поеду.

            Меня и не зовёт никто, но и позвали бы – не поехал.

            Честно говоря, меня и не выпустят: судебный пристав наложил запрет на выезд за просроченные долги. Раньше не выпускали по политическим причинам, теперь по экономическим. Я диссидент капиталистического режима и свободных рыночных отношений.

            Раньше диссиденты были антисоветчики. То есть, они были против советчиков, надо полагать. Я диссидент-советчик. Невыездной. Нас таких уже тысяч сорок, как пишут в газетах. А будет ещё больше. Как только завершится реформа ЖКХ.

            Где-то сто миллионов диссидентов будет в стране. Одни диссиденты кругом. И никого не выпустят. А человек, может, хочет поехать – в Индию, например. Или в Китай. Нет, сиди и работай, пока долги не отдашь. То есть, всегда. Граница снова на замке. Свобода передвижения – только для суверенного демоса. Суверенный демос отличает от несуверенного охлоса наличие баблоса. 

            Есть и идейные. Обещали жечь загранпаспорта то ли на Красной Площади, то ли перед Латвийским посольством, в знак протеста против политики Евросоюза в отношении нашистов. Ишь ты! Мусульман пускают, сколько они датских редакций комиксов не жги, негров пускают, хотя – это все знают, негры умеют только петь, танцевать, играть в баскетбол и распространять наркотики. А наши им не по нраву!

            Ужели нашисты хуже мусульман и негров?

            А я думаю, это им так анти-сорокинская кампания аукнулась. Сорокина в Евросоюзе любят, особенно в Германии. Больше даже любят, чем комиксы про Пророка М.

            Мысль о том, что кто-то будет жечь книги Сорокина на площадях, положим, Берлина, руководство Евросоюза ужаснула. Это уж слишком!

            Пусть лучше датских художников жгут.

            А один мой друг, русский писатель и прямой потомок русского путешественника Миклухо-Маклая загранпаспорт жечь не будет. У него нет загранпаспорта, и не было никогда. И заграницу он не выезжал и не собирается. Так вот проявился в нём ген великого предка.

            Я никуда не поеду – говорит он, - это моя страна, и я буду в ней жить. Это пусть они уезжают.

            А они и уедут. Попилят народное добро, переведут баблосы в оффшоры и слиняют. Будут снаружи управлять. А охлос не выпустят. Спасут Европу от голодной орды. Я давно подозревал, что они затевают что-то такое. И вот, главным правом и привилегией в стране становится возможность из этой самой страны свалить.

            Интересно, а постановление судебного пристава распространяется на мои бренные останки? Смерть канает за отмазку? Не удивлюсь, если нет. Ведь ограничение на выезд изначально наложено на тело: кто может запретить душе моей странствовать вольно по всему Божьему творению?

            Тем более, я знаю вокзал, на котором можно в Индию духа купить билет. И недорого. Если интересуетесь, могу скинуть контакт смс-кой.

            Ничего, попрошу друзей вывезти то, что от меня останется контрабандой.

А живым я никуда не поеду. Если бы и позвали, и выпустили, всё равно не поехал бы.

            Боюсь трудностей перевода.

            After my fucking death please burn up my fucking dead body with all shit in your fucking incinerator and puff the ashes aloft the Ganges.

            Над Гангой. Не надо разбрасывать мои кремационные останки над головами шайки висельников в ближайшей муниципальной тюрьме. Хотя, понимаю, это выйдет дешевле.

            И забавнее.

Так вот. Помню, что шёл на Север. И огни вокруг и впереди меня, огни фонарей, фар, светофоров, светящихся окон – смазывались и расплывались. Наверное, что-то случилось со временем в моей персональной вселенной. Скорость света стала переменной величиной. И шёл я от одного столба до другого так мучительно долго!

            А потом всё. Ничего не помню.

            Очнулся утром, сравнительно рано, в квартире, на своей кровати. Хотел даже идти на работу: подумаешь, на часик опоздаю.

            Но только встал на ноги, как понял, что для оптимизма не было никаких оснований. Тошнота, боль, головокружение. Я упал без сознания.

            Придя в себя и восстановив способность передвигаться, я проверил одежду и карманы. Одежда была чистой, деньги и документы в сохранности.

            Как я попал домой?

Надо было не только вернуться к своей многоэтажке, похожей на все другие многоэтажки вокруг, но и вытащить связку ключей, отпереть магниткой подъезд, найти лифт, нажать нужную кнопку и на тёмной площадке попасть ключами в замочные скважины, открывая две (!) двери.

            Это и трезвому мне не всегда удаётся.

            Такое чудо может случиться только с абсолютно пьяным человеком.

            Меня охраняют.

            Хотя, лучше сказать – хранят.

            Однажды в студенческой общаге я, после двух или трёх бутылок, упал на каменной лестнице. Покатился кубарем и пересчитал ступеньки в целом пролёте. Встал, отряхнулся и пошёл за четвёртой.

            Если бы я был трезв, то переломал бы все рёбра.

            Так всегда оправдывают себя алкоголики. Моралисты отвечают им, что трезвый не стал бы вообще падать. Но это спорно! Каждый человек может споткнуться.

            Чудесным образом попадаю домой я не в первый раз. Обычно я ловлю такси и говорю: «домой!». Вспомнить, а тем более, внятно произнести свой адрес я в такой ситуации бываю не в состоянии. Иногда я вообще ничего не говорю, только бухаюсь на сиденье и отключаюсь. Иногда я даже не ловлю такси, оно останавливается само, и меня загружают. И всегда довозят по нужному адресу моей текущей квартиры.

            Ещё загадка: как я расплачиваюсь за такси? Ничего, конечно, не помню. И сильно сомневаюсь, что был способен найти нужные купюры, посчитать, получить сдачу.

            Но, проверив назавтра кошелёк, всегда убеждаюсь: не хватает ровно столько, сколько мог стоить проезд.

            Ладно, везёт на честных извозчиков. Но адрес? Откуда они знают мой адрес?

            Откуда они вообще всё про меня знают?

            Может, меня действительно охраняют? А не хранят…

            Нет, мне не хочется так думать.

            Мне хочется думать, что это ангелы.

            В небесах есть особый ангельский чин: хранители немощных по сугубому пьянствию и воскурению зелий. Ангелы пьяни. Они поддерживают падающего пьянчужку, они берегут его от воров и милиции, они ведут его за руку к дому, или несут на крылах, или внушают доброму самаритянину в автомобиле правильный адрес.

            Но такое вмешательство в земные дела не должно быть явным. Потому ангелы в конце спасительной – не просто спасательной! – операции стирают память спасённого, с того момента, когда перед ним появился ангел. Как в фильме «Люди в чёрном»: посмотрите сюда, чик! Вспышка. Всё.

            От того и провалы в памяти.

            Теперь можно понять: тот момент, который ты запомнил последним, и был моментом, когда появился ангел.

            Но с чего бы такая забота о пьяницах, когда столько хороших, трезвых людей разбивают головы на тротуарах, оказываются под летящими с высоты сосульками или попадают в милицию?

            А с того, что пьяный смиренен перед Господом.

            Он больше не надеется на свои силы. На какие свои силы можно надеяться, если ноги не слушаются, и руки не можешь правильно поднять, чтобы коснуться носа или хотя бы вообще, лица?

            Люди надеются на свои силы. Они качают мускулы, они откладывают деньги на сберкнижку в надёжном государственном банке, они получают полезное образование в институте и ходят на выборы, чтобы сформировать хорошее правительство над собой. Они как капризные дети, отталкивающие руку Отца – я сам!

            И Господь милостив. Он даёт свободу тем, кто хочет быть от Него свободным.

            Но пьяный уповает только на Господа. И Всевышний простирает Свою заботу ангельскими крылами над предавшейся Ему душой. Он берёт тебя на руки, как плачущего ребёнка, спасает и утешает.

            Это не апология алкоголизма.

            Это урок нам, какой может быть вся наша жизнь, если мы доверим себя Богу, вручим полностью, без остатка. Истинно говорю вам: волос не упадёт с головы человека, предавшегося Божественной милости. И всё будет хорошо. Всё в надёжных руках.

У меня раскалывается голова, даже мысль о еде и питье вызывает рвотные спазмы. Попробовал выпить кружку крепкого чая без сахара, и через несколько минут скорчился над унитазом, выворачивая наружу пустые внутренности. Не смог даже закурить – стошнило, выкинул сигарету после первой затяжки.

            Чувствую себя проклятым чарльзом буковски.

            «Еда? Что ты, малыш! Я не ем по утрам. По вечерам я тоже не ем. У тебя есть сортир и бутылка виски?».

            Так что, я больше не буду выпивать один пол-литра самбуки с пол-литрой водки и добивать мозг косяком.

А, может, буду.

И не ради отупения, забытья, не для фальшивых эмоций и красочных снов наяву. Нет.

Я скучаю по ангелам.